Пишу я, значит, фантастику: для подростков, там, или взрослых — но чтоб со смыслом. Дети отважные, будущее, социализм. Правильно, хорошо, даже на слезу иногда пробивает — до того бездарно написано.

А душа. Душа-то рвётся. Чтобы не мальчики всякие со шпагами, не средства производства. Чтобы вот ТАК:

Тишина. Космос. Луна с «аполлонами». И вдруг бац — тень ложится на кратеры, и несётся, несётся к Земле ХРЕНОВИНА. Аморфная, жуткая, размером с Техас, вся в антеннах и углах. И пару спутников по пути обязательно сносит.

Подлёт. Вход. Ж-ЖАХ. Плотные слои атмосферы рвутся, и многотонная туша уходит в грунт — БАБАХ! — и не на метр, не на десять. На КИЛОМЕТРЫ. Взрыв, гриб, кубометры почвы. С ударной волной, от которой тайга ложится кругами, а сейсмографы в Новосибирске прыгают за шкалу.

Белый дом. Овальный кабинет. «Господин Президент, у нас ситуация». И Президент слушает, и играет желваками, и кивает, распоряжаясь коротко. А у самого на пальце печатка, потому как служил, да не абы где, а в рейнджерах или даже в морской пехоте.

Пентагон. Генерал в форме ВВС орёт в трубку: «Дайте мне Уилсона из СТРАТКОМа. Что значит — спит? Так поднимите. Или я сам, мать вашу, подниму!» И сразу же входит непонятный тип в гражданском с дипломатом. «Ты ещё кто такой?» «Генерал, нам нужно поговорить».

И тут же — летающий командный пункт. Борт ДРЛО, «Сентри» с грибом радара на хребте. Внутри — полутьма, экраны, пот на висках, и кто-то орёт в гарнитуру: «УДАРНЫЙ ПАКЕТ СФОРМИРОВАН, ПОДТВЕРДИТЕ ЦЕЛЕУКАЗАНИЕ!» — и голос срывается, потому что на радаре не одна точка, а СЕМЬ. Ну, или пятнадцать.

И вот уже тройка A-10 «Тандерболт» валится в пике, раскручивая пушки. Тридцать миллиметров, GAU-8 «Авенджер»: очередь, очередь, очередь. И вспухает серыми фонтанами земля, а снизу прут и прут жуки или иные какие твари, а по ним ракетами и бомбами, и тут же накрывают «томагавками», а где-то за сопкой, в низине, лопастями рубят ветер «апачи», и подразделение Дельта поднято по тревоге, и все в чёрном, в шлемах и брониках, грузятся, грузятся, и грузятся в C-17 по откинутой, широченной аппарели.

— Разрешите взлёт?

— Разрешаю.

И разгоняются, отрываются тяжело, набирая эшелон, а следом F-22 и B-2 «Спирит» с тактическим в бомболюках, и летающие танкеры выстроились в цепочку, идут на всех парах к зоне поражения, где над жуками уже кружат, гудя пропеллерами, смертоносные «ганшипы», раздалбливая из пулемётов всё, что шевелится или шевелилось.

И снова склейка. Океан, закат, полнеба в меди. И на фоне того заката — авианосец класса «Рональд Рейган» или, на худой конец, «Теодор Рузвельт». Надстройка-«остров», радары крутятся, и флаг — звёздно-полосатый — полощется на ветру. На палубе — ряды F/A-18E и F-35, и сопла прогреты, газоотбойники подняты, и техник в жёлтой жилетке приседает, маша рукой — ВПЕРЁД, ВПЕРЁД, ВПЕРЁД — и палуба дрожит от форсажа, а эсминцы класса «Арли Бёрк» и крейсеры класса «Тикондерога» идут вокруг и следом, держа красивое построение, а капитан на мостике в бейсболке попивает кофе и обращается к команде по громкой связи: «Ну что, сынки, надерём им задницы?» А в ответ — дружное: «Да, сэр! За Америку, свободу и демократию!»

И тут же (мысленно) ныряем под воду. Тихо, стайка рыб — и вдруг, всполошившись, исчезает. Пип. Пип. Пип. Подлодка, атомная, скажем, «Вирджиния». Прильнул к наушникам слухач, штурман колдует над электронной картой. Капитан — тоже в бейсболке — играет желваками и изредка обсуждает со старпомом последний матч «Янкиз». А из палубного модуля уходят в тёмную воду пловцы элитной шестой команды морских котиков — без единого, что характерно, пузыря, невидимые и неслышимые, но очень, мать их, смертоносные.

И снова — орбита. Спутники. И кто-то в бункере, за тремя контурами допуска, уже провернул два ключа и смотрит вопросительно. «Господин Президент, ваше решение?» А в ответ: «Подтверждаю. Альфа, Зулу, Фокстрот, Виктор, Танго…»

Вот это — жизнь. Вот это — счастье.

Сижу и плачу. Тихонько. В клавиатуру.